. Немой набат. Паника | ЯСталкер

Немой набат. Паника

Rate this post

В 1986 году под общей редакцией начальника Гражданской обороны СССР генерала армии А.Т. Алтунина вторым изданием вышел учебник “Гражданская оборона”, сконцентрировавший в себе весь предыдущий опыт работы в условиях чрезвычайных ситуаций. В нем, в частности, записана бесспорная истина: “Одной из важных задач управления является организация системы оповещения ГО. Она представляет собой организационно-техническое объединение средств для передачи в короткие сроки сигналов и распоряжений штабам и службам ГО, воинским частям и формированиям ГО и населению. Система оповещения ГО организуется заблаговременно во всех звеньях с городских и загородных ПУ. Система оповещения должна обеспечивать как централизованное, так и децентрализованное местное оповещение населения”.

Все предельно ясно. Вместе с тем, возникают вопросы в связи с чернобыльской катастрофой у непосвященных.

Была ли создана система оповещения в связи с возможной аварией на ЧАЭС?

Планировалось ли как-либо оповещение на станции, в 30- километровой зоне, в Киевской области и прилегающих районах Белоруссии?

Почему своевременно не было оповещено об аварии население Припяти, прилегающих районов, Киева?..

Вспомним азбучное для специалистов положение из вышеназванного учебника: “Сигналы оповещения передаются вне всякой очереди по радио- и проводным каналам связи ГО, по автоматизированным системам централизованного оповещения, по сетям радиовещания и телевидения. Передача сигналов может осуществляться циркулярно и выборочно…”

Система оповещения, разработанная и созданная на ЧАЭС и в 30- километровой зоне, была составной частью областной системы оповещения “Сигнал-ВО”, технически дополненная пультами П-157 аппаратуры оповещения и П-162-1 (пульт оповещения связи). Для оповещения тридцатикилометровая зона делилась на 3 сектора в зависимости от господствующих ветров, чтобы конкретизировать проведение работ в каждой из них. Население, проживавшее в населенных пунктах секторов зоны, оповещалось через РТУ, которые могли включаться дистанционно и избирательно оперативным дежурным штаба ГО области, а в городе Припяти также и по своей автономной городской системе.

Ввод в эксплуатацию системы оповещения на случай аварии ЧАЭС состоялся в июне 1985 года, и с 1 июля она находилась на дежурстве. Оперативные дежурные, согласно должностной инструкции, дважды в сутки выполняли проверки системы оповещения, в которых участвовали также дежурные рай-горотделов милиции и дежурная смена узлов связи городов Припяти и Чернобыля. Кстати, годовая техническая проверка, проведенная 23 апреля 1986 года областным производственно-техническим управлением связи, подтвердила исправность и готовность аппаратуры оповещения. На всех узлах связи были заложены магнитные ленты с записью текстов обращения к населению и сами тексты для возможных аварийных ситуаций, два из которых приведены ниже.

К населению г. Припяти и Чернобыльского района (30-километровой зоны вокруг АЭС) в случае аварии на атомной станции:

“Внимание! Говорит Штаб Гражданской обороны Киевской области!

Граждане! В результате аварии на Чернобыльской АЭС создалась угроза радиоактивного заражения. Руководителям сельских Советов, предприятий, колхозов и совхозов начать эвакуацию людей и животных в запланированные места расселения. Соблюдайте порядок, спокойствие. Добросовестно выполняйте указания своих руководителей.”

И еще одно обращение:

“Внимание! Говорит Штаб Гражданской обороны области. Угроза радиоактивного заражения! Угроза радиоактивного заражения! Приступить к йодной профилактике! Приступить к йодной профилактике! Взрослым и детям старше 5 лет принять по 1 таблетке (0,25 г.) йодистого калия, детям в возрасте 2-5 лет — по 1 таблетке (0,125 г.), детям до 2-х лет — по 1 таблетке (0,04 г).

Запас медикаментов для профилактики находится в ближайшем медицинском учреждении.”

Порядок оповещения в случае аварии был строго определен “Планом защиты населения, проживающего в 30-километровой зоне вокруг ЧАЭС”, разработанным на основе рекомендаций Минэнерго и Штаба ГО СССР, имевшим в то время гриф “Секретно”. Этот документ сохранил на своих страницах утверждающие и согласовывающие росписи председателя (в то время) Киевского облисполкома И.Лысенко, заместителя председателя Гомельского облисполкома А.Козлова , начальника штаба Киевского военного округа генерал-лейтенанта А.Елагина, руководителя “Союзатомэнерго” В.Невского, начальника п/я В-2656 (подразделение Минздрава СССР) Е.Воробьева, председателя Чернобыльского райисполкома И.Кушко, начальника штаба ГО Киевской области П.Бекиша и директора АЭС В.Брюханова.

Можно много рассуждать о совершенстве и недостатках разработанных документов. И все же, не бумаги, а только ответственность и четкость в действиях людей могли снизите опасность, уберечь тысячи и тысячи человеческих жизней. Попытаемся проанализировать, насколько полно и эффективно были использованы технические возможности, в какой мере выполнены функциональные обязанности ответственными лицами.

Оповещение персонала станции после аварии выполнил начальник дежурной смены. Что же касается обязанностей по оповещению должностных лиц области, то они были оповещены, во-первых, с опозданием, во-вторых, информация, полученная ими от В.Брюханова, была ложной. Кроме того директор ЧАЭС запретил начальнику ГО станции Е.Воробьеву докладывать что-либо о радиационной обстановке без его ведома.

В 3 ч.27 мин, начальник штаба ГО Киевской области полковник Ю.Корнюшин, получив информацию об аварии, приказал объявить сбор личного состава штаба, а в 3 часа 40 мин.,об аварии и пожаре на АЭС узнали от него председатель облисполкома И.Плющ и начальник штаба ГО СССР генерал-лейтенант Н.Бондарчук.

Через считанные часы после доклада в Припять выехали оперативные группы штаба ГО республики и области, возглавляемые, соответственно, генерал-лейтенантом Н.Бондарчуком и полковником В.Зинкиным.

Хронометраж событий беспристрастно излагает Рабочий журнал оперативного дежурного ГО области.

Из рабочего журнала ОД:

26 апреля 3 часа 25 мин. Начальник штаба ГО АЭС доложил об аварии.

3 часа 26 мин. Доложено НШ ГО области, вызваны машины за офицерами.

3 часа 27 мин. Доложено об аварии дежурному ГО УССР.

3 часа 28 мин. Позвонил дежурному по в/ч 01646. Мобильный отряд готовится.

3 часа 30 мин. Позвонил ОД УВД. У него выяснил, что в 3 часа 45 мин. в Чернобыль отправятся 57 пожарных машин.

3 часа 40 мин. Прибыл полковник Ю.Корнюшин. Доложил обстановку начальнику ГО области (от авт.:И.Плющу) и начальнику штаба ГО УССР (от авт. Н.Бондарчуку). Закончил оповещение офицеров.

Оперативным дежурным штаба области в ту трагическую ночь был подполковник в отставке М.Шиндин, не новичок в своем деле. Приказа для оповещения населения ни он, ни сменившие его дежурные, так и не получили. To-есть оповещение населения, предусмотренное планом защиты, выполнено не было. Не было, и не надо сегодня темнить. Правду не скрыть, как бы это кому-то ни хотелось. А ведь план защиты населения определял обязанности соответствующим должностным лицам.

Из плана защиты населения, проживающего в 30-километровой зоне вокруг ЧАЭС, 1980 года: “По распоряжению начальника гражданской обороны области оперативный дежурный задействует областную систему оповещения населения “Сигнал-ВО”, проживающего в 30-километровой зоне вокруг ЧАЭС,.. и зачитывает текст обращения к населению. В случае непрохождения сигнала автоматизированной системы оповещения производится местное включение радиотрансляционных узлов”.

Утром 26-го апреля отдать распоряжение на передачу установленного сигнала и давно разработанного для населения текста, содержавшего рекомендации, как действовать в случае аварии на АЭС, должен был начальник гражданской обороны Киевской области — председатель облисполкома И.Плющ. Но… он этого не сделал. Почему?Я не знаю. Таким образом, как утверждается в издании штаба ГО УССР “Три года Чернобыля”, система в основном отвечала требованиям и позволяла в короткие сроки довести сигнал бедствия до работников станции и населения, а также выдать информацию о складывающейся обстановке в районе аварии. Однако, несмотря на наличие подготовленной системы оповещения, из-за нерешительности руководства АЭС н неспособности его правильно и полно оценить обстановку сразу после аварии она не была задействована. “Очевидно, что аналогичные причины помешали оповестить население Киевской области и столицы Украины”. Правда, в этом случае виновных как бы не было и нет.

Смысл моих размышлений не в том, чтобы свалить вину за случившееся на отдельных должностных лиц (органы прокуратуры разберутся). Даже если виновные понесут самую суровую кару, это не уменьшит ни боли живых, ни скорби за уже ушедших из жизни. Горький опыт учит нас элементарному: умению честно смотреть в глаза опасности, и действовать, чтобы отвести угрозу от населения, а не ждать указаний сверху. Чернобыль же показал: иные ответственные лица, похоже, больше боялись самостоятельности в принятии решений (или гнева начальства), чем невидимой смертельной опасности”.

Как известно, паника порождается отсутствием информации. В Киевском облисполкоме в первые же часы после чернобыльской аварии была создана оперативная группа по сбору информации с ЧАЭС, 30-километровой зоны и всех мест размещения эвакуированного населения. Однако информация поступала скупо. Дефицит ее не уменьшился и тогда, когда скудные сведения об аварии стали известны не только населению г. Киева, но и всему миру. На станции, как рассказывает ее бывший начальник штаба С.Воробьев, — заместитель директора по режиму майор КГБ В.Богдан, руководствуясь, видимо, своей служебной инструкцией или чьим-то распоряжением, связь с внешним миром отключил. Лишь ЦК КПУ имел контакт с АЭС, обеспечиваемый по каналам связи КГБ. Как утверждалось, одним из мотивов жесткого перекрытия каналов связи было стремление исключить панику. Боязнь ее появления оказалась палкой о двух концах. Одни не реагировали на обстановку, другие, впадали в паническое состояние. Причем, оно росло не по дням, а по часам.

Паника стремительно распространилась далеко за пределы Киева. Свидетельство тому телефонный звонок моего давнего сослуживца, занимавшего в 1986 году весьма высокую должность в солидной организации на западе нашей республики. Товарищ просил оказать помощь его сестре-киевлянке в приобретении железнодорожного билета. И еще один факт. Сохраняя, возможно, излишний оптимизм и оставаясь безвыездно в Киеве, я написал письмо-розыгрыш своему давнему, еще школьному другу в Подмосковье: “Дорогой Алимджин! Извини за то, что мы решили избрать местом своего временного пристанища твой дом. Не беспокойся — ничего радиоактивного мы брать с собой не будем, за исключением моей шинели, которая служила мне верой и правдой почти (без малого) 34 года. Чтобы не заражать твою квартиру, мы поместим ее на твоей даче. Если не возражаешь, Володя (мой сын) прихватит с собой тестя и тещу. Как говорят, в тесноте, но не в обиде. Спасибо тебе, ты настоящий друг. Контейнер в твой адрес мы уже выслали…” Ответа на это письмо, вообще-то не лишенное, с позиций сегодняшнего дня элементов юродства, не последовало.

2 мая мой сын Александр, тогда курсант военного училища, приехавший в порядке поощрения на праздники из г. Хмельницкого, не смог взять железнодорожный билет (тысячи киевлян покидали город), чтобы вовремя возвратиться к месту службы, и я не смог ему помочь, занимаясь вопросами, связанными с ликвидацией последствий аварии. Его начальство, будучи полностью неосведомленным о событиях на ЧАЭС и в Киеве, объявило подчиненному 5 суток ареста за опоздание из краткосрочного отпуска. Пришлось заместителю председателя Киевоблисполкома Юрию Петровичу Каплину, в то время моему руководителю, звонить своему коллеге в Хмельницкий облисполком, чтобы объяснить начальнику училища ситуацию.

Были и другие характерные проявления паники. Некоторые руководители впадали в состояние подавленности либо даже бросали свои организации и подчиненных на произвол судьбы, спешно покидали территории, по их представлению, подвергшиеся радиоактивному заражению. К этой же категории относятся люди до сих пор не пьющие молоко, не употребляющие другие продукты животноводства. Конечно же, “грязные” овощи, фрукты, мясо, рыба не должны быть на столе ни у кого, но и радиофобия не способствует укреплению нашего здоровья, подавляя волю и порождая неуверенность. В подтверждение этого приведу один из фактов боевого опыта известного американского генерала М.Риджуэя, памятуя, что сегодня, как никогда раньше, руководствуются принципом “нет пророков в своем отечестве”. К тому же американец достаточно опытный и авторитетный военачальник.

В своей книге “Солдат”, написанной в 1956 году, генерал вспоминает: “Когда мы еще продолжали вести тяжелые бои в Арденнах, я счел необходимым снять с должности… старшего офицера. Я приехал в штаб командира дивизии, находившейся в очень тяжелом положении. Разговор с командиром более или менее удовлетворил меня. Перед уходом я спросил генерала, чем штаб корпуса мог бы помочь дивизии. “Разве что помолиться за меня”, — ответил он. Как всякий религиозный человек, я глубоко верю в силу молитвы, но тон этого ответа поразил меня. Он выдал неуверенность генерала в себе, отсутствие того воинственного духа, который особенно необходим в минуту опасности. Наедине с командиром дивизии я попытался объяснить ему, что его слова могли деморализующе подействовать на подчиненных. Хотя этот генерал был моим добрым другом и я глубоко уважал его, я был вынужден отдать приказ о снятии его с должности.”

Вдумайтесь в этот рассказ М.Риджуэя и сравните действия наших “командиров” от политики тогда и сегодня… Согласитесь, что если тогда была одна крайность, то сегодня на смену ей пришла другая, — когда снимают с должности ради глобальных общественных интересов. А то ведь были случаи панического бегства из Киева, спровоцированные горе-руководителями.

Сошлюсь еще на одну мысль. М.Риджуэя: “То, что некоторые не выдерживают потрясений…, вполне понятно. Все же я предпочитаю вспоминать о других людях, которые никогда не впадали в истерику. Какое качество заставляло их сохранять твердость, я не знаю. Вернее всего, это не бесстрашие: ведь в бою ни один нормальный человек не гарантирован от чувства страха. Возможно, они просто не хотели покрыть позором своих товарищей и самих себя”.

Но все же, все же. Мне пришлось в 1991 году присутствовать на заседании депутатской комиссии Киевоблисполкома, кстати проходившей в Чернобыле, Припяти и Зеленом мысе. В одном из докладов говорилось, что даже на подворьях Полесского растут чистые овощи, но не все их виды. Вот и спрашивается, каковы гарантии, что эти “не все” овощи не оказались на столах жителей области и Киева. Вспомним, что одна из причин возникновения паники — отсутствие информации. Незнание ведет и к беспечности, особенно проявляющейся на охотничьих угодьях Киевщины, Черниговщины и других областей Украины. Отстреливают охотники дичь в угодьях, граничащих с 30-ти километровой зоной. Проверить же добычу на загрязненность, увы, нечем и некому. В еще большей степени правит здесь, как и на рынках, пресловутое “авось”. Наша осведомленность о радиационной обстановке сводится к публикации уровней радиации. Сколько можно, в том числе и уважаемым депутатам Украины, говорить со слезой о загрязненности, а на практике делать, чтобы уменьшить воздействие проклятой грязи, очень мало? Неужели нельзя “пробить” хотя бы приборную проблему? Чтобы приборы, например “Бетта”, быстро измеряющие загрязненность, в том числе пищевых продуктов, были приобретены, пусть не командованием (администрацией), а, скажем, профсоюзной организацией.

И.А. Тогобицкий, полковник штаба ГО УССР

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru