Чернобыльская катастрофа: кто же еe спровоцировал? (часть 2).

Свидетели подтверждают

Эту цифру в своих воспоминаниях подтверждает и другой участник ликвидации последствий Чернобыльской аварии Валентин Михайлович Федуленко, работавший тогда начальником лаборатории теплотехнических расчётов канальных реакторов в отделе 33 Института Атомной Энергии им. И.В. Курчатова:

“Рассматривая ленты ДРЕГ, Калугин обнаружил запись оперативного запаса реактивности перед взрывом: всего 2 стержня. Это катастрофическое, грубейшее нарушение Технологического Регламента: при снижении запаса реактивности до 15 стержней реактор должен немедленно быть заглушен. А перед взрывом он работал при 2-х стержнях”.

Речь здесь идёт об Александре Константиновиче Калугине, работавшем тогда начальником отдела канальных реакторов промышленных уран-графитовых и РБМК. Так назывался 33-й отдел.

Особую, исторически непреходящую ценность показания А. Калугина приобретают по той же причине, что и показания В. Комарова, – он “рассматривал” подлинные ленты ДРЕГ утром 28 апреля 1986 г. прямо в бункере директора ЧАЭС. Т.е. он был последним учёным, физиком, специалистом именно по реакторам РБМК-1000, который имел возможность изучить подлинники распечаток ДРЕГ. Ибо днём они уже были изъяты следственной группой и к вечеру этого же дня были доставлены в Москву в Генеральную прокуратуру СССР как вещественное доказательство в рамках уголовного дела по Чернобыльской аварии.

С тех пор подлинники распечаток ДРЕГ и других аварийных документов никто из известных учёных-физиков не видел и не изучал. Все более поздние исследователи, в том числе и официальные Комиссии, в своих анализах вынуждены были пользоваться только “копиями” распечаток ДРЕГ и других аварийных документов.

Но что это были за “копии”, хорошо видно из показаний бывшего следователя Генеральной Прокуратуры Украины С. Янковского, который непосредственно участвовал в ведении уголовного дела по Чернобыльской аварии и тоже видел подлинники:

“…первичные документы мы изъяли на станции незамедлительно, и к вечеру 28 апреля 1986 года они были уже в Москве. То, что потом изучали многочисленные специалисты, было в основном какими-то урезанными копиями или вообще фальсификатом”.

Яснее, чем в последней фразе не скажешь.

А в 1996 г., т.е. через 10 лет после аварии, эта цифра – 2 “эффективных” стержня, оставшихся в активной зоне реактора перед взрывом, – была подтверждена в официальных отчётах учёных “Курчатовского института”, ВНИИАЭС и НИКИЭТ. К сожалению, эти материалы были выпущены только на бумажном носителе, и поэтому до сих пор являются весьма малораспространёнными и труднодоступными документами. После этой публикации физикам стало совершенно ясно, по какой чисто технической причине взорвался реактор 4-го блока.

Киевская Конференция 2001 г. и дальнейшие дискуссии

В последний раз мы с Г. Копчинским лично общались в апреле 2001 г. в Украинском доме на конференции, посвящённой 15-й годовщине Чернобыльской катастрофы. А 29 апреля 2011 г. т.е. через 10 лет, мы с ним снова встретились, но заочно на страницах киевской газеты “Факты”. На апрельской же конференции 2001 г. был представлен наш доклад, в котором количественно было показано, что все официальные версии причин Чернобыльской катастрофы 1986, 1991, 1996, 2001 гг. ошибочно описывают аварийный процесс и поэтому неправильно определяют еe истинные причины. В докладе было также показано, что так называемые “конструкционные недостатки” реактора 4-го блока при их явном наличии к причинам аварии не имеют никакого отношения, а к аварии привели только авантюрные, непрофессиональные действия персонала.

Из материалов нашего доклада с очевидностью вытекала необходимость официального пересмотра обстоятельств и причин Чернобыльской аварии на современной документальной базе. Г. Копчинский присутствовал на нём и даже пытался невнятно его оспорить, но председатель секции академик В. Кухарь не дал ему пространного слова “из-за отсутствия времени на дискуссии”.

На другой день на пленарном заседании мы встретились снова. И там он привёл мне свой “гениальный” контрдовод, мол, раз персонал не хотел взрывать реактор, значит, он ни в чём не виноват. Откуда следовало – раз реактор взорвался против воли персонала, но из-за его непрофессиональных действий, значит, реактор “плохой” и он сам во всём виноват. Для человека, имеющего высшее инженерно-физическое образование, такая логика выглядела явно неадекватной.

В 2002 г. после выхода моей статьи “О причинах Чернобыльской аварии нам врали 15 лет” на страницах газеты “Зеркало недели” мы с Г. Копчинским обменялись полемически весьма острыми статьями. Сразу после выхода его статьи (в соавторстве с Н. Штейнбергом) я сильно удивлялся, почему они, такие солидные люди, вместо научного обсуждения новых результатов, не приводя никакой научной контраргументации, пытаются с таким злобным ожесточением отрицать очевидные для физиков факты? В науке это же считается обычным делом – проводить научные дискуссии, когда появляются новые объяснения известным явлениям. И если эти объяснения основаны на более широкой и более достоверной документальной базе, то они принимаются общественностью как дальнейший шаг, углубляющий наше понимание этого явления. Вот, собственно, и всe то научное, что вытекало из нашей статьи.

Но из текста их статьи было очевидно, что они не сумели или не захотели понять значения всех тех подробностей Чернобыльской аварии, которые были приведены в нашем докладе и которые в их анализах просто отсутствовали. Ну, Н. Штейнбергу, наверно, это непонимание можно было бы как-то простить, ибо по основной специальности он всe-таки не физик, а турбинщик. А Г. Копчинскому, наверное, нельзя, ибо он имеет высшее инженерно-физическое образование, полученное в Московском энергетическом институте. Да, и по опыту работы он был инженером-физиком, связанным с прикладными работами на киевском исследовательском реакторе.

Чисто по-человечески их чувство недовольства или даже обиду можно было понять. Ведь оба некоторое время занимали высокие должности и в атомной энергетике СССР, и в Министерстве энергетики Украины, и в государственной администрации, которая “ядерно регулировала” всю Украину. А в высоких бюрократических кругах оба считались большими авторитетами в вопросах атомной энергетики. А тут в нищей Академии Наук, с которой тогда из высокого руководства вообще мало кто считался, появляется реалистическая и научно обоснованная версия, из которой следовало, что версии столь высоких министерских работников ошибочны. Причём, опровергнуть новую версию научными методами оказалось невозможно. Поэтому к ней можно было проводить только политику замалчивания.

В общем-то, им было от чего расстроиться. Но нельзя же распаляться на новые научные результаты до степени злобного ожесточения, даже если они кому-то не нравятся. Тем более, “членам” различных высоких консультативных советов, от которых требуется объективная оценка ситуации. Однако такая их, можно сказать, болезненная реакция, которая явно не соответствовала сложившемуся положению, наводила на мысль, что за ней скрывается какая-то тайна, которую оба хотят скрыть.

Докопаться до этой тайны тогда так и не удалось из-за засекреченности материалов уголовного дела. Поэтому пришлось ограничиться публикацией ответной, полемически весьма острой статьёй. В ней даже пришлось поставить вопрос ребром, знали они или не знали все те важнейшие подробности Чернобыльской катастрофы, которые были приведены в нашем докладе? И после такой постановки вопроса оба оппонента сразу же попали в неловкое положение. Ибо если они их не знали, то, им, как официальным исследователям причин Чернобыльской аварии, в глазах общественности становилась грош цена. А если знали, но замалчивали, значит, они действительно сознательно “нам врали 15 лет”, и поэтому обижаться на заголовок статьи 2002 г. не было оснований. Естественно, ответа на этот вопрос от них мы так и не дождались. Что, впрочем, и ожидалось.

Однако до 2006 г. оставалось неясным, отчего они так сверх нервно отреагировали на нашу статью? И только после публикации материалов В. Комарова появилось хоть какое-то естественное объяснение – они, видимо, опасались, что при дальнейшем расследовании нам удастся докопаться и до личной ответственности Г. Копчинского за Чернобыльскую катастрофу, а срок давности по уголовной ответственности тогда ещё не истёк.

Если В. Комаров точен по сути, то многое проясняется…

Если свидетельства В. Комарова точны по сути, то получается, что Чернобыльскую аварию спровоцировал наш земляк – бывший и нынешний киевлянин. “Хороший подарок” преподнёс он родному городу и всему Полесью. Интересно, мучает ли его совесть? И почему он не приехал на “чернобыльский” суд и не взял на себя свою часть вины? Или выступил бы там свидетелем, показания которого облегчили бы вину обвиняемых? А так выходит, что суд повесил на них и его вину.

Мы с ним знакомы с 60-х годов прошлого века по работе на атомном реакторе в киевском Институте ядерных исследований. Там даже гордились, что наш сотрудник сумел занять в атомной энергетике такую высокую должность. Как он там работал, мы не знаем, но знаем, что в начале 1991 г. он написал официальное письмо в ЦК КПСС с “гениальным” предложением – закрыть все АЭС с реакторами РБМК-1000! Вероятно, чтобы нельзя было докопаться до его роли в Чернобыльской катастрофе. Вряд ли этому письму дали бы ход. И неизвестно, обсуждали ли его в ЦК вообще. Однако оно поставило крест на его партноменклатурной карьере.

Но “неисповедимы пути Господни”, и вскоре после бурных политсобытий 1991 г. он снова объявился в Киеве. И здесь ему, как это ни парадоксально, поручили организовывать госконтроль над теми “осколками” атомной энергетики СССР, которые остались на территории уже независимой Украины. А позже он даже немного “порулил” ими.

Все эти годы Г. Копчинский в унисон со своим другом Н. Штейнбергом чуть ли не на каждом перекрёстке всячески ругали реакторы РБМК-1000 и всe сваливали на них. А, занимая высокие должности в Министерстве энергетики Украины, стали использовать авторитет этого госоргана, чтобы навязать общественности свои ложные версии причин Чернобыльской катастрофы, которые, по сути своей, представляли попытку возвести клевету на всю отечественную атомную науку и еe учёных. И делалось это в очевидном расчёте на глубокую атомную непросвещённость украинской общественности и высокого начальства. Мол, они, непросвещённые, поверят в любую несуразицу про Чернобыльскую аварию, которую им подсунут от имени такого солидного госоргана.

К счастью, очень высокое руководство Украины их кампанию не поддержало, так как, по всей видимости, хорошо различало, где серьёзное дело, а где обычная заказная пропагандистская беллетристика. Она так и остаётся до сих пор чисто узковедомственной.

А начались эти пропагандистские войны гораздо раньше, ещё до создания Комиссии ГПАН в 1991 г., которую возглавлял Н. Штейнберг. Например, в сентябре 1989 г. газета “Социалистическая индустрия” поместила материалы интервью с Г. Копчинским, в которых, в частности, приводилась его, мягко выражаясь, странная интерпретация приговора “чернобыльского” суда:

“Судили не человека – должность. Брюханов пострадал и за многократные ошибки персонала, и за конструктивные недочеты реактора, хотя ни в том, ни в другом только он один виноват, быть не может. На мой взгляд, одна из причин аварии – слепая вера в безопасность атомной энергетики. Но люди, создававшие годами эту веру, на скамье подсудимых рядом с Брюхановым не сидели”.

Здесь, что ни фраза, то или прямая неправда, или отвлекающий словесный кульбит. Однако в те времена (1989 г.), когда наши знания ограничивались только материалами Комиссии 1986 г., кто-то мог поверить в эти пропагандистские россказни, ибо громкие названия чиновничьих должностей всегда действовали завораживающе и на работников СМИ, и на многих читателей. Но на уровне знаний сегодняшнего дня они выглядят просто несерьёзными. А теперь более подробно разбёрeм эту цитату.

Во-первых, первые фразы “Судили не человека – должность. Брюханов пострадал и за многократные ошибки персонала, и за конструктивные недочеты реактора?” вообще не соответствуют действительности, ибо директора осудили вовсе не за это и даже не за взрыв реактора. А за то, что он…

“…не обеспечил надёжной и безопасной эксплуатации АЭС, способствовал созданию для эксплуатационного персонала вседозволенности, благодушия и беспечности… Не ввёл в действие план защиты персонала и населения от ионизирующего излучения, умышленно занизил уровни радиации, что помешало своевременному выводу людей из опасной зоны…” и т.д.

Т.е. не выполнил своих прямых служебных обязанностей директора АЭС как в штатной, так и в аварийной ситуациях. В результате сотни сотрудников ЧАЭС, и те, кто находился в момент аварии на работе, и те, кто, не раздумывая, бросился на помощь из Припяти, переоблучились из-за незнания реальной радиационной обстановки. Из-за этого многие из них потеряли своё здоровье, а часть из них и свои жизни. Если не сразу, так вскоре. Занимая такую высокую должность, наш “герой” не мог не знать этих формулировок “чернобыльского” суда. И, тем не менее…

Во-вторых, фраза “одна из причин аварии – слепая вера в безопасность атомной энергетики” – это чисто словесный кульбит, явно рассчитанный на необразованных людей. Ибо все специалисты-атомщики, получившие инженерно-физическое образование, в том числе и Г. Копчинский, прекрасно знают, что атомный реактор – это ядерно-опасное производство, и что, нарушая правила его безопасной эксплуатации, можно довести его и до взрыва. Причём, узнают об этом ещё на студенческой скамье на 4-м курсе ВУЗа.

В-третьих, из последних его фраз просто напрашивается естественный вопрос, если подходить к создателям атомной энергетики так уж строго и принципиально, то почему на скамью подсудимых рядом с Брюхановым добровольно не сел сам автор “двойного приказа”? Ведь очевидно, что его вина несравнимо большая, чем тех, кто создавал, развивал и пропагандировал атомную энергетику в СССР? Тем более, что они вообще не имеют никакого отношения к причинам Чернобыльской катастрофы.

Так что, видимо, правильно говорят ветераны ЧАЭС, что не все виновники Чернобыльской аварии были посажены в тюрьмы, и что “чернобыльский” суд отыгрался только на “стрелочниках”. Конечно, у этих “стрелочников” была своя доля вины, ибо, если ты встал за пульт управления реактором, то отвечаешь за его безопасность своей головой. И, если начальство отдаст тебе преступные приказы, ты не должен их выполнять. В 40-60-х годах прошлого века в атомной отрасли так и было. Ибо тогда кадровая политика проводилась на принципах профессионализма, а по блату или за взятку там людей не держали. А начальника, отдавшего преступные приказы, неотвратимо ожидало строгое наказание вплоть до превращения в “лагерную пыль”.

Но так было тогда. А сейчас главный “толкач” Чернобыльской аварии, чьи профессионально безграмотные распоряжения принесли столько бед и Украине, и Белоруссии, и Российской Федерации, безбедно живёт в прекрасном городе Киеве на Печерске в одном из элитных домов “царского села” и ведёт образ жизни кабминовского “небожителя” на пенсии. И, похоже, упорно не хочет покаяться в своих грехах.

А его бывшие подчинённые всe ещё пытаются разводить словесный туман вокруг Чернобыльской катастрофы с очевидной целью – хоть как-то спасти честь ведомственного мундира в безнаёeжной ситуации. А заодно увести своего бывшего начальника от ответственности. Во всяком случае, моральной. Ибо для уголовной ответственности уже прошли все сроки давности.

Но несмотря на все их потуги Национальная Академия Наук Украины не оставила им возможности возвести клевету на отечественную атомную науку и еe учёных. В апреле 2006 года на международной конференции, посвящённой 20-й годовщине Чернобыльской катастрофы, был представлен официальный “Национальный доклад”. В нём на основе изучения аварийных материалов, накопленных к 2006 году, впервые в Украине официально и правильно было определено, что главной причиной Чернобыльской катастрофы стал:

“- низкий уровень профессиональной культуры операторов, руководства станции и Министерства энергетики и электрификации СССР в области безопасности АЭС”.

В свете вышеизложенного представляется, что будет вполне справедливо, если на 25-летие Чернобыльской катастрофы к этой формулировке будет официально добавлена ещё одна фраза:

“…а также отдела атомной энергетики Бюро Совета Министров СССР по топливно-энергетическому комплексу”.

И тогда объективность в вопросе о причинах Чернобыльской катастрофы восторжествует окончательно.

Чернобыльская катастрофа: кто же еe спровоцировал? (часть 1).

Чернобыльская катастрофа: кто же еe спровоцировал? (часть 3).

Просмотров: 0

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru