. 1986 год. Три дня ЧАЭС. | ЯСталкер

1986 год. Три дня ЧАЭС.

Rate this post

ДАЛЕКИЙ теперь 1986 год. 26 апреля. Суббота. 8 часов утра. Предсовмина Союза Николай Рыжков уже взялся за ручку двери, чтобы ехать в Кремль, как жена позвала его к телефону. Звонил министр энергетики и электрификации Анатолий Майорец: “Вероятно, на Чернобыльской АЭС – ЧП!” Через полчаса министр уточнил: “Да, в 1 час 23 минуты на одном из реакторов произошел мощный взрыв, затем – пожар…”

10 часов утра. В актовом зале Института атомной энергии имени Курчатова – очередной партхозактив. В повестке дня – доклад “Об успехах советской атомной энергетики”. Перед самым началом Валерию Легасову сообщают об аварии на Чернобыльской АЭС.

16 часов. На Киев из Внуково уходит спецрейс. Академик Валерий Легасов в составе комиссии вылетает на место катастрофы. Через два часа в Киеве их встречают несколько черных лимузинов и тревожная толпа руководителей Украины. По их полуобморочным лицам Легасов безошибочно определяет: они не имеют ни малейшего понятия о случившемся там, на станции.

20 часов. Прибывший Борис Щербина, председатель правительственной комиссии, обнаруживает в здании райкома полностью деморализованное руководство станции. С этого часа все управление работами комиссия берет на себя. Позднее он скажет Рыжкову: “Там было непросто. Нужны были железная воля и высший профессионализм. Спасло положение то, что рядом был Легасов!”

23 часа. Рыжков звонит начальнику Генштаба маршалу Ахромееву: “Сергей Федорович! Поднимай химические войска! Без армии там не обойтись!”

27 апреля. 1 час 40 минут ночи. В хмурое небо над станцией взмывает армейский вертолет. Находящийся на его борту академик Легасов цепко удерживает за плащ Бориса Щербину, который в бинокль со стометрового расстояния рассматривает аварийный четвертый блок. Перекрикивая тарахтенье лопастей, спрашивает академика: “А что это там за малиновое свечение?” Тот тотвечает: “Это не свет, это смерть!”

28 апреля. 6 часов утра. Валерий Легасов на бронетранспортере вплотную подбирается к разрушенному реактору и убеждается: котел “молчит”. Но горение реакторного графита продолжается. А ведь его в кладке активной зоны блока было 2500 тонн!

(C) Электронная версия “НГ” (ЭВНГ).
Отрывок из номера 079 от 26 апреля 1996 года, пятница.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru